Трудно быть объективным, когда находишься в эпицентре войны, и поворотные моменты истории происходят не на страницах учебника, а у тебя под окном… Но мы попробуем. Ведь для этого нужно лишь свидетельство очевидца.

…23 февраля 2022 года Катя Мамаева вместе с мужем и двумя дочками (четверками!) получили визы на выезд в Израиль.

… А дальше была война.

Точнее, как мы теперь знаем, 2 войны.

24 февраля 2022 г

Мы из города Кирова. Как я объясняю израильтянам: если Москва слева, Сибирь справа, то мы – посередине.

Последние несколько лет до отъезда у меня был свой небольшой бизнес, я делала подарочные наборы. Сотрудничала с замечательными мастерами, которые изготавливали ручной работы сувениры, талисманы из дерева, ткани.

Муж – юрисконсульт по банкротству. У нас две дочки – София и Алиса. Как здесь говорят – «четверки», четвертое поколение. Девочки ходили в садик.

Почему решили уехать? На тот момент просто хотели как-то изменить свою жизнь, и если не сейчас, то когда? Мы подали документы на репатриацию в октябре 2021 года.

Хорошо помню утро 24 февраля: муж меня разбудил и сказал, что началось… Конечно, шок. Но одна мысль грела нас – это то, что ровно за сутки, мы получили наконец долгожданные визы на наших девочек. То есть вся семья могла уезжать!

В консульстве сделали просто невероятный подарок всем нам – 23 февраля всем массово разослали эти визы.

Нам дали экстренный рейс, и схватив чемоданы с самым необходимым, мы поехали в новую жизнь.

И поскольку все это случилось очень стремительно, мы не успели выбрать город для жизни. Не с кем было посоветоваться, ведь мы никогда до этого не были в Израиле. Куратор предложила нам поехать в кибуц: у вас нет родственников, вы не знаете страну, у вас маленькие дети, ваши профессии не позволяют сразу найти работу по специальности. Это звучало очень убедительно. И мы согласились.

Прилетели ночью, очень уставшие. В аэропорту нас встречали представители Сохнута и солдаты. И когда мы им сказали, что мы едем в кибуц Эйн Ха Шлоша, они страшно удивились: у вас все хорошо с головой? Это же рядом с Газой.

Мы улыбнулись и сказали, что знаем, и что армия нас охраняет.

Очень четко помню момент, как мы подъехали к кибуцу: там большой желтый забор, ворота, а поверх идет колючая проволока… Мама… разверните автобус, я выйду!

Нас поселили в небольшом домике, мы кое-как разложили вещи и попадали в кровати.

А потом было утро…

Я вышла на кухню, открыла холодильник и обомлела – он был забит продуктами! Но это еще не все, по очереди к нам стали заходить соседи. Как в американских фильмах – кто с готовой горячей едой, кто с фруктами, кто с игрушками для детей. И это было потрясающей поддержкой в первые дни, когда ты не понимаешь, где ты оказалась и что с тобой происходит.

В первый же день прибежали русскоговорящие дети и забрали наших девочек играть. А соседи пригласили на шашлыки. Так мы стали жителями кибуца Эйн Ха Шлоша.

Жизнь в Кибуце до…

Кибуц – это довольно легкий старт в Израиле. Тебя обеспечивают жильем и всем необходимым, снимая головную боль – о поиске квартиры, о покупке кровати, стола и посуды.

Второй важный момент – это удобное, быстрое решение всех проблем с документами. Нас просто взяли за ручку и провели по всем мисрадам – оформление теудат зеута, больничной кассы, загранпаспорта.

В нашем кибуце можно остаться после завершения программы. У нас около 10 русскоговорящих семей. Мы самые новенькие.

Нам всем говорят, что мы шведы, мы светловолосые, голубоглазые. А мы с русского Севера.

Есть люди, которые уже купили там дома и стали членами кибуца. Сам кибуц основан аргентинцами. Было время, когда кибуц переживал очень сложные времена, был на грани закрытия. И только благодаря тому, что в него влились новые члены, те, кто приехал 7-8 лет назад, вложился деньгами, население обновилось, появилось много молодежи с детьми. Приехали семьи израильтян, которые устали от городской жизни и хотели для своих детей больше природы и экологии. Они приехали целыми компаниями, 5-7 семей, которые дружили между собой.

До 7 октября у нас жило около 300 человек. Мы готовились принять еще 18 новых семей и вырасти до 400 человек. У нас появилась новая управляющая, замечательная женщина, которая выросла в этом кибуце. При этом у нее 4 ребенка, и она успевает руководить таким довольно большим предприятием. Она настолько предана своему делу и увлечена идеей развития кибуца, что всех нас вдохновила своей энергией. Было очень много планов… Хотели развить туристическое направление, открыть свое кафе, разные бизнесы, которые бы привлекали новых людей. Строились новые дома. Прямо напротив нас уже снесли старые здания и готовили фундамент для современного дома, для новых семей…

Когда ты приезжаешь в кибуц, ульпан обязателен. Поэтому мы сразу пошли учиться. Муж пошел работать на завод, который был в нашем кибуце, и выпускал канцелярскую продукцию. Я устроилась в садик для самых маленьких, где малыши до 1,5 лет. Затем я нашла подработку в кафе, там познакомилась с Двиром, шоколатье, который делал шоколад ручной работы. Каждый день с восторгом наблюдала, как хозяин кафе делает шоколад ручной работы.

Это было похоже на магию. Я хотела так же. И мне предложили стать помощником шоколатье.

8 месяцев я перенимала его огромный опыт и любовь к своему делу.

Мы спорили о многих вещах, но были согласны в главном: шоколад – это волшебство.

…7 октября Двира зверски убили в собственном доме на глазах его маленьких детей. Ему было 47 лет…

Дети и язык

Жизнь потихоньку стала налаживаться. Муж перешел на другую работу, устанавливать пожарные сигнализации, домофоны. Конечно, это было для нас, успешных менеджеров, непривычно. Ведь тяжелее ручки в «той» жизни мы ничего не поднимали.)) Но жизнь потихоньку налаживалась.

Девочки адаптировались в целом легко. Младшей Софии только-только исполнилось 4 года, когда мы приехали, она уже хорошо говорила по-русски. Мне все говорили: иврит она и так возьмет, старайся больше внимания уделять русскому, чтобы она его не забыла.  И прошел всего год, и наша младшая лучше всех нас заговорила на иврите. Проблема в том, что она начала забывать русский. Она не может сказать целиком предложение без употребления ивритских слов. Она говорит: Мама, дай мне даф (листик). Ей уже проще на иврите.

Считаю, что нам, новым репатриантам, очень важно читать русские книги. Ежедневный общеупотребимый словарь, которым любая семья пользуется в быту, включает самые обычные слова. И детям негде узнать новые слова, кроме как из книг! Поэтому убеждена: хотите сохранить русский язык у детей – читайте книги на русском!

Старшей Алисе было 7, она не потеряла язык. Но иногда проскакивают интересные фразы: «Папа, возьми себе в счет». В иврите есть выражение: «ла кахет бе хэшбон», то есть имей в виду. У дочери сохранился прекрасный русский, она читает и пишет. Есть русскоговорящие подружки, с которыми она общается. Но ей сложнее в плане общения с ивритоговорящими детьми, она больше стесняется.

7 октября 2023…

В тот день в 6 утра я услышала взрыв, но не было сигнала тревоги. У меня уже выработался рефлекс: когда есть сигнал тревоги – срочно бежим, когда просто взрыв – не реагирую, может это учения или другой непонятный звук. Но через несколько секунд все же пошел сигнал тревоги. У нас на юге это не сирена, это громокговоритель, по которому женщина железным голосом 3 раза говорит «Цева адом». Это очень страшно, гораздо страшнее, чем сирена, даже когда ты слышишь первоначальный щелчок включения громкоговорителя. У тебя есть всего 3 секунды, чтобы добежать до мамада. Мы бегаем быстро, тут же добежали, схватили только одеяла.

Поскольку мамад – это самое защищенное место в доме, мы там оборудовали детскую. Девочки мирно спали. Окно ночью в мамаде закрыто железными ставнями, сидели, слышали взрывы. И почти сразу начали понимать, что это не обычный обстрел. Обычно сидишь минут 10-15, а потом все заканчивается. В этот раз обстрелы шли и шли, безостановочно, несколько часов.

После 7 часов утра появились первые сообщения в нашем кибуцном чатике, что на улицах стреляют. Мы тогда не придали этому значения, думали, что это наша армия стреляет. И только много позже, сообразили, что это были террористы, и они не были в перестрелке с нашей армией. А по факту, их целью были мы. И они пришли не чтобы напасть на наших солдат, а чтобы забрать нас, сжечь, резать.

                Армии не было 6 часов… Она пришла после обеда.

Через некоторое время мы поняли, что нашу дверь можно легко открыть снаружи. Это помещение создано для защиты от обстрелов, но не от террористов, которые легко смогут ее открыть.

Примерно в 10 часов мы поняли, что это непростой обстрел. Муж осторожно выглянул в окно и первое, что он увидел – труп пожилой женщины. Мы поняли, что это мама нашей соседки, которая только что родила, и мама приехал к ней, чтобы помочь со старшими внуками. Зачем-то она выскочила на улицу… Они ее убили выстрелом в упор.

Автоматные очереди, арабская речь – все это мы слышали в мамаде.

Было много сообщений в телеграм каналах, что они прорвались, их много, но никто не знает, сколько. Потом связь оборвалась. Мы сидели часами без связи, не понимая, что происходит.

Мы старались не передавать свою панику детям. И теперь я понимаю, что нас спасло то, что мы не понимали масштаб трагедии. Играли с дочерьми в настолки, смотрели мультики на минимальной громкости. Не включали свет, кондиционер. И все равно понимали, что если они захотят, то легко нас найдут, ведь на улице стояла наша обувь, развешано белье.

Днем мы получили сообщение, что надо укрепить двери, задраить окна, потому что они пытаются забраться в дома. Но у меня наступил какой-то ступор, я не понимала, как укрепить эту дверь, которая легко открывается снаружи. А муж в тот момент просто уснул.

В какой-то момент вдруг пришло сообщение – «Наши зашли». И комментарий под ним:

«А не наши когда уйдут?» То есть даже в такой трагический момент люди пытались шутить…

Через час мы услышали стук в дверь, муж выглянул в окно и увидел вооруженных людей, среди которых был наш сосед. Он специально ходил по соседям, чтобы убедились, что это действительно свои, израильские солдаты.

Все это длилось еще сутки: шли зачистки по всем улицам, отлавливали бандитов, шла перестрелка, настоящие бои в соседнем с нами кибуце. По нашему дому и нашей улице не так сильно стреляли. А вот жителям другой стороны кибуца не повезло, там много погибших, террористы врывались в дома, уничтожали всех, очень много сожженных домов…

Наш знакомый Антон, который был на этом фестивале и чудом спасся, рассказал удивительную историю про свою жену. Она сидела дома с детьми, а на соседней улице была мама Антона, которая приехала из России навестить их. Жена Антона ужасно волновалась за свекровь, ведь та не понимала, что происходит. И тогда эта отважная молодая женщина, спрятав детей, выскочила в окно и короткими перебежками добежала до дома, где была свекровь. Вытащила ее и такими же перебежками, когда кругом шла безостановочная стрельба, добежала с ней до своего дома. Они остались живы… Счастливая судьба!

 Больше суток мы сидели в своем мамаде. Нас не могли эвакуировать, потому что все дороги простреливались. И только 8 октября, когда стемнело, приехал автобус. За две минуты мы покидали вещи в чемоданы, и, забыв выключить мазган, мультиварку, бросились в автобус. Часть людей была на своих машинах, часть на военных.

Ехали через поле, где был фестиваль Реим, среди всех этих покореженных, разорванных машин, везде огонь, все полыхает. А ведь прошло уже больше суток… Детей посадили на пол машины и велели не смотреть в окна!

А потом мы въехали в Беер шеву, и там горели фонари, работали магазины, ходили люди… Это был шок – здесь идет нормальная жизнь! А мы только что пережили конец света…

И только тогда мы поняли, из какого ада только что вырвались. Сейчас, когда я сама стала жертвой резни и видела своими глазами происходящее, а потом читала, как это подается в некоторых информационных каналах, я другими глазами смотрю на все, что передают зарубежные информагентства. Очень легко все переврать, сказать, что это постановка, что не было никаких трупов, что это артисты… Или как мне писали в комментариях: «Ты не объективна». Смешно! А кто объективен? Тот, кто сидит на диване в Кирове или в Лондоне?

ЖИЗНЬ ПОСЛЕ…

Нас эвакуировали в отель в Эйлате. Здесь живут люди из 2 кибуцев: 300 человек наших и около 500 из кибуца Реим. Мы все так или иначе друг друга знаем, тем более я работала в кафе, и знаю многих в лицо. Сейчас создана специальная комиссия по расселению кибуцев, ведь туда невозможно вернуться. Даже если твой дом цел, ты не можешь там жить, ведь разрушена вся инфраструктура – нет школ, больниц, дороги разбиты.

Я начала учиться в ульпане на продвинутом уровне. Очень много психологической поддержки оказывают нам, и особенно детям: занятия с лошадками, видеотерапия, музыкальные занятия. Психологи вместе с нами и с детьми прорабатывают разные сложные ситуации.

Сейчас, когда прошло больше полутора месяцев, люди из нашего отеля стали потихоньку разъезжаться. У кого есть родные, друзья в безопасных городах Израиля, уезжают к ним. Потому что этот День сурка не может длиться бесконечно! Нам, увы, некуда ехать, у нас никого нет в Израиле. Мы здесь всего полтора года, и у нас много вопросов и проблем в Израиле, и здесь опасно, но именно сейчас у меня, как и у многих, сильнейшая связь с этой страной.

Я вижу, что мы стали сильнее. И мы начнем жить заново.

 Два месяца спустя Катя старается больше не вспоминать этот «самый плохой фильм» в ее жизни. Забыть, конечно, не получится, тем более сейчас, когда война еще не закончена. Но, как и сама жизнь в Израиле, ее душа разделилась на две части: «до» и «после…»: одна рвется уехать в безопасное место, подальше от войны, а другая… другая просто не может бросить страну, которая встала единой стеной против врага. Это трудно объяснить, но те, кто эти два месяца под ежедневные взрывы ракет идет на работу, собирает вещи и продукты для беженцев, кормит солдат, улыбается и поет «А-Тикву», те поймут.